kuzimama | (no subject)

Силясь вставить в мой рот пельмени,
крестная потчует небылицами:
– Смотри, как кушал дедушка Ленин! –
и представляет Ленина в лицах.
– Вот как кормили Ленина в Горках:
крестная, делая рот корытом,
метит в хлебало хлебною коркой:
– Вождь не собака, должен быть сытым,
чтобы работать мозгами и глоткою!
Под репродуктором кнопкой пришпилена
из «Огонька» репродукция с теткою.
Тоже, наверно, питалась усиленно.
– Видишь? Крамского портрет «Неизвестная»!
Это она покушалась на Ленина.
Ее посадили в бочку железную,
вокруг обложили соломой, поленьями!
– Чтобы зажарить для дедушки Ленина?
– Ложку за Берию, ложку за Ленина!
Ильич заступился, сказал, что не надо:
век ей стыдиться, до смерти страдая.
Пусть в бочке сидит посреди Ленинграда
и смотрит, как крепнет страна молодая,
как весело людям живется и сыто.
У всех под завязку еды и вещей.
Чтоб видеть приметы советского быта,
прорезали сбоку ножовкою щель.
– А где эта бочка?
– А вон, на Расстанной,
где очередь длинной стоит колбасой.
– Там дядя на рельсах валяется пьяный,
а рядом другой, почему-то босой.
На бочке написано: свежее пиво.
– Читать научилась, так рот разевай!
Толпа за окном заорала визгливо:
там дядь пополам перерезал трамвай.
В железной цистерне сидит кровопийца,
завидуя жизни советских людей.
Четыре обрубка на рельсах дымится –
кишки, потроха и обломки костей.

(c) Наталья Романова. (redhead_lg)